УСПЕНИЕ МАРИИ. Ок. 1606. Париж. Лувр Караваджо 11573—1610/.

Картина «Успение Марии» была написана Мике-ланджело да Караваджо в 1606 году, за четыре года до смерти художника. Вспыльчивый, дуэ­лянт и скандалист, человек, живущий безалабер­ной жизнью богемы, свободолюбивый ниспровер­гатель каких бы то ни было норм в жизни и ис­кусстве — таким был Караваджо, умерший три­дцати шести лет от роду, но сумевший за свою недолгую жизнь произвести целую революцию в искусстве.
Художник, выросший на земле Италии, не захо­тел принять ни традиций царствовавшего тогда маньеризма, ни доктрин рождавшегося академи­ческого классицизма.
Сознательный бунт против официальной церков­ной живописи с ее экзальтированно-чувственны­ми образами привел Караваджо к самому резко­му и беспощадному реализму. Художник был влюблен в здоровый облик жизни, в искренность простых людей.
В своем искусстве он был «одержим предметом», передачей его материальной, осязаемой «плоти». Он восхищался реальными формами мира, кото­рые воплощал в крепких, весомых массах, выле­пив их контрастной светотенью. Картина «Успение Марии», заказанная церковью Санта Мария делла Скала в Риме, не была при­нята, так как шокировала заказчиков своим принципиальным реализмом. Почти все предста­вители официальной живописи той поры называ­ли Караваджо «антихудожником», но, как пока­зало время, его обращение к жизни простого на­рода стало величайшим завоеванием искусства XVII века. В дальнейшем оно получило свое раз­витие в творчестве Веласкеса, Рембрандта и мно­гих других художников Европы. На картине Караваджо простертое тело мертвой Марии энергичной горизонталью пересекает всю композицию. Покойно лицо усопшей. Но этот непробудный сон отражается болью в сердцах простоватых и некрасивых апостолов, которые, собравшись у смертного ложа богоматери, так простодушно, по-плебейски печалясь, утирают слезы руками.
Только, пожалуй, алая драпировка, торжествен­но венчающая сцену, да то, что Мария написана как бы парящей в пространстве, намекают на многозначительность ситуации. В остальном же сцена представлена как земное событие, и, вжи­ваясь в атмосферу полотна, любой проникается сочувствием к горю людей, утративших дорогое существо; зритель может оценить глубину их чувств и величие этих грубых, поистине мужиц­ких, но полных внутренней духовной силы образов.
Герои «Успения Марии» полны скромной сосре­доточенности. Они полностью погружены в глу­бокое горе. Без позы и аффектации раскрывают персонажи Караваджо красоту своего нравственного мира. Их фигуры, спаянные в одну плотную массу, освещены резким светом, направленным как бы от зрителя на изображенную толпу. Конт­растная светотень, так называемая «тенебросо», резко моделирует каждый объем и вырывает из окружающего сумрака спокойное лицо усопшей, тонкую кисть ее левой руки, откинутой в сторо­ну. Свет лепит компактную фигуру сидящей Ма­рии Магдалины, образ которой списан, вероятно, с какой-нибудь крестьянки. Эта фигура восхища­ет энергией рисунка, психологической убедитель­ностью и пластической красотой. Кажется, что Магдалина на своих согбенных плечах держит всю массу композиции, и этот композиционный прием служит углублению эмоционального со­стояния сцены.
Простота и непосредственность в выражении скор­би, наполнившей души всех собравшихся у тела, четкость композиции, построенной в основном на системе чередующихся вертикалей, контрастная светотень — все это позволяет воспринять леген­ду как правдивую, жизненную драму. Каравад­жо не боится поставить зрителя лицом к лицу со смертью в ее самом реальном обличье. Но он уме­ет эту жизненно простую сцену возвысить до пре­дельно могучей монументальности.

Автор - М. В. АЛПАТОВ

Комментарии

Добавить комментарий

Статьи об искусстве