РАССТРЕЛ В НОЧЬ С 2 НА 3 МАЯ 1808 ГОДА. 1814. Ф. Гойя /1746—1828/. Мадрид. Прадо

Классическое испанское искусство не знает ни одного художника, кроме Гойи, который бы так тесно связал творчество с трагической историей своего народа. Франсиско Гойя жил в эпоху, ког­да Испания, растеряв остатки былого величия, из могучей державы превратилась в добычу более сильных хищников — Англии и Франции. Стра­на была разорена бездарными королями, потом­ственной феодальной верхушкой и алчной цер­ковью. Нищета народа была ужасающей. По уровню духовного развития Испания, где еще в 1773 году проводился диспут на тему «На ка­ком языке говорят ангелы между собой и из че­го сделано небо — из металла колоколов или оно текучее, как самое легкое вино», — эта страна, интеллектуальную жизнь которой контролирова­ла инквизиция, была оплотом реакционных сил Европы. Именно здесь, в Испании, где все формы унижения народа были доведены до виртуозного совершенства, идеи французской буржуазной ре­волюции 1789 года были восприняты с величай­шим энтузиазмом не только интеллигенцией, но и народом. Испанцы ожидали, что освобождение придет из революционной Франции, но оттуда в 1808 году пришел Наполеон Бонапарт. Его войска оккупировали страну; солдаты грабили, убива­ли и насиловали. Испания поднялась на борьбу с жестоким врагом. Гойя был свидетелем осады родной Сарагосы и страшного голода в Мадриде, жертвами которого стали тысячи людей. Со сво­им народом художник пережил все. Если в 1793— 1797 годах, страдая в удушливой и растленной атмосфере монархической Испании, он создал ан­тиклерикальную серию офортов «Капричос», где в гротескных фигурах ослов, поучающих народ, в образах ведьм и их приспешников был воплощен кошмар феодальной Испании, то теперь, пос­ле вторжения войск Наполеона, Гойя отбросил иносказательный, символический язык. В течение двенадцати лет (1808—1820) он создает серию «Бедствия войны», в которой передал те исторические события, свидетелем которых был: один из листов цикла называется «Я это видел». Искусство Гойи в «Бедствиях войны» поднялось небывалую публицистическую высоту и стало воистину народным.
Столь же яркое проявление личного и социального отношения к историческому событию воплощено в живописном полотне «Расстрел в ночь с 2 на I мая 1808 года».
Художник, по словам его слуги, через несколь­ко часов после казни делал зарисовки с несчаст­ных жертв на месте расстрела. Название картины напоминает заголовок боевого листка или полити­ческой хроники и говорит о той страсти, с какой художник переживает трагедию повстанцев Мад­рида. Отказываясь от какой-либо аллегории, живописец говорит о страшном событии конкрет­ным реалистическим языком. Кровь здесь кровь, убийцы — просто убийцы, трупы — это трупы. Художник торопится открыть миру позор наполеоновских солдат и сохранить навеки па­мять о погибших героях.
Полотно, в котором дула ружей так безжалост­но приближены к телам безоружных людей, воспринимается как крик отчаяния и в то же время как памятник несломленному духу вос­ставших.
Безлунная ночь; на окраину Мадрида под уси­ленным конвоем приведены пленные повстан­цы. Первые жертвы, нелепо раскинув руки, уже лежат в луже крови. Красные ручейки стекают к ногам тех, кто только поднимается на страш­ный бугор. Вид этой сцены, освещенной резким светом огромного фонаря, придает происходяще­му ощущение фантасмагории, трагического ми­ража, кошмара. Кажется, он должен развеяться, если закрыть глаза руками... Но нет, видение не растаяло в сумраке ночи, лишь коротко щелкну­ли взведенные курки. Толпа онемела в отчаянии, а солдаты, уподобленные Гойей бездушным ма­шинам, не зная сочувствия, выполняют свою чер­ную работу.
Картина исполнена горькой правды и глубокого трагизма, но вместе с тем она осталась памятни­ком не поражения, а величия народа; не случай­но ее композиционным и смысловым центром ста­ла фигура повстанца в белой рубахе. В его лице смешались отчаяние, ощущение чудовищности всего происходящего, но главное, чем замечате­лен этот образ, это неколебимая решимость, гор­дость человека, с которой он принимает смерть за свободу Испании. В «Расстреле...» реалистиче­ский образ безвестного крестьянина делается сим­волом несломленного духа всего испанского на­рода.
Не только композиционная схема картины, по­строенной на остром скрещении пересекающихся диагоналей, не только психологическая характе­ристика — противопоставление бунтарей и их убийц, но и сама манера письма — подвижность мазка, его развитая фактура, резкая, диссонирую­щая цветовая гамма — все подчинено раскрытию позиции художника. Цветоносная поверхность холста покрыта нервными, тревожными мазками, во многих местах остались следы пальцев и тряп­ки, которыми Гойя сплавлял отдельные пятна цвета в единое целое. Стиль письма выдает чув­ства живописца, который не может бесстрастно говорить о крови соотечественников. В его карти­не живет яростная ненависть к врагу и вера, глу­бокая вера в стойкость духа народа. Трагический пафос картины поднимает «Расстрел в ночь с 2 на 3 мая 1808 года» до уровня героической исповеди. Полотно, наполненное революционным духом, открыло новые возможности перед исто­рической живописью XIX века.

Автор - М. В. АЛПАТОВ

Комментарии

Добавить комментарий

Статьи об искусстве