ПОРТРЕТ ГЕРЦОГИНИ ДЕ БОФОР. 1770-е гг. Гейнсборо /1727—1788/. Санк-Петербург. Государственный Эрмитаж

Чуть склонив изящную головку, на которой воз­вышается целое сооружение из напудренных во­лос и легчайших перьев, едва удерживаемых шел­ковыми лентами и мерцающими нитями, внима­тельным и мягким взглядом смотрит на зрителя миловидная леди. Ее карие, слегка удлиненные глаза и спокойная полуулыбка, приоткрывшая жемчуг зубов, внушают чувство душевного покоя и гармонии. Едва намеченный румянец оттеняет белизну лица, а черная шелковая лента, завязан­ная высоко, под самым подбородком, подчеркива­ет стройность шеи герцогини. Покатые плечи, точ­но такие, какие были в моде у аристократических дам в конце XVIII века, и хрупкая холеная кисть тонкой руки погружены в полупрозрачную пену белоснежного платья. Поверх платья — шелковый шарф, на котором виртуозная кисть художника запечатлела всю палитру голубых оттенков. Величаво и таинственно выплывает из фона изысканный силуэт по л у фигуры, чуть раз­вернутый левым плечом на зрителя.
В портрете герцогини де Бофор, где живы отголоски портретов Ван-Дейка, любимого мастера Гейнсборо, розовые и палевые мазки кисти спле­лись с жемчужно-серыми; длинный штрих сме­няется коротким, линия мягко сливается с фо­ном либо дрожит, как тонкая струна. Система энергичных пятен, штрихов и мазков, кажется, расчленяет и дробит большую форму, если смот­ришь на портрет вблизи, но издали сплавляется в единое голубое сияние, которое видится не за­стывшей красочной массой, а подвижной струк­турой, наделяющей образ дыханием физической жизни. Смелый живописный прием, самостоя­тельно выработанный Гейнсборо, так удивлявший его современников, напоминает манеру Антуана Ватто, также использовавшего для создания сво­их «пространственных идиллий» подвижный, на­сыщенный цветом и как бы окрашенный эмо­цией энергичный и разнообразный по форме мазок.
В эпоху, когда вкусы в искусстве Англии опреде­ляла холодная академическая живопись, свято следовавшая мертвым канонам, Томас Гейнсборо сделал значительные открытия в технике письма, которые лишь через столетие после смерти художника были по достоинству оценены его со­отечественниками. Он открыл не только новую ма­неру в живописи, но высветлил палитру и насы­тил свои полотна светом и цветом, тем самым резко порвав с заученной тепло-коричневой гам­мой, традиционной для Королевской академии художеств.
Романтический образ «Дамы в голубом», так иногда называют этот холст Гейнсборо, помимо несомненных живописных достоинств, останавли­вает внимание зрителя еще и тем, что выходит за границы внешне красивого, но холодного ари­стократического портрета. За изысканной сдер­жанностью, предписываемой правилами хороше­го тона, мы чувствуем личность. Образ, создан­ный художником, говорит о тонкой интеллекту­альности модели, о способности глубоко чувство­вать, о живости ее нрава и душевном трепете, ко­торый не гаснет даже в окружении пышного декора.
В таком органичном сочетании традиционных форм парадного портрета с живым интересом к личности человека едва ли не главная сила Гейн­сборо, одного из лучших портретистов XVIII века в Англии.

Автор - М. В. АЛПАТОВ

Комментарии

Добавить комментарий

Статьи об искусстве